Не соскучишься со мной

Ирина Коломицина предлагает статью на тему: "не соскучишься со мной" с полным описанием. Мы постарались донести до Вас информацию в самом доступном виде.

Со мной не соскучишься!

Мы встречаем свою судьбу на пути, который избираем, чтобы уйти от нее.

Жан де Лафонтен

КАНИКУЛЫ С ДРАКОНАМИ

Первая возникла через полчаса неспешной прогулки по лесу. Свежий воздух и движение сделали свое дело – мне зверски захотелось есть. Я уже начала оглядываться по сторонам, как неожиданная помощь пришла свыше, а скорее – снизу. Забыв о необходимости смотреть под ноги, я поскользнулась на выпирающем из земли корне дерева и со страшным треском влетела в кусты. Жутко ругаясь на всех известных мне языках и вытаскивая колючки из самых неожиданных мест, я оглядела поляну, ставшую местом моего приземления. Симпатичная полянка, и, что самое главное, усыпанная очень привлекательными на вид ягодами.

«Ну как?» – мысленно спросила я свою помощницу.

– Они вполне съедобные. Попробуй, не пожалеешь, – голосом змеи-искусительницы предложила Кулебра.

Собственно говоря, змеей она и была. Небольшой серебряной цепочкой в виде змеи, подарок «моей самой главной проблемы». Подарок этот оказался не только красивым, но и полезным: в мире без магии, куда меня забросило заклинание моей подруги Амели, украшение внезапно заговорило, и к тому же весьма разумно. Змейка-то серебряная, но мозгов у нее в голове побольше, чем у многих. К тому же она родом из этого мира, и на ее советы я могла вполне положиться.

Последовав ее рекомендации, я попробовала одну ягодку и поняла, что на этой полянке я застряла надолго. Плоды неизвестного мне кустарника оказались удивительно вкусными, а мой растущий организм после стольких испытаний требовал необычно много еды. Вовсю наслаждаясь жизнью, я не торопилась покидать столь гостеприимное место, и к концу моего пиршества лужайка из красно-зеленой превратилась в просто зеленую. С невольным сожалением мытаря, понимающего, что взять больше нечего, я обвела взглядом голые ветви кустарников. Без ярких ягод они выглядели осиротевшими. Я чувствовала себя наевшейся, вернее объевшейся, а посему была еще более благодушной, чем обычно.

– Ну что, пойдешь дальше? – поинтересовалась Кулебра.

Я кивнула, забыв, что она меня не видит, но, спохватившись, отозвалась:

– Только возвращаться, наверное, не буду. Куда идти, все равно неизвестно, а потому пойду лучше через вон те кусты. – Я кивнула в конец поляны, противоположный тем зловредным зарослям, откуда я свалилась. И тут же хмыкнула, поймав себя на невольном жесте, которым указала направление.

– Ты уверена? – ехидно поинтересовалась Кулебра. – А то я не успеваю конспектировать все твои нецензурные перлы. По-моему, те кусты еще более колючие.

– Сейчас не будут, – с мрачной решимостью заявила я, памятуя обо всей гамме приятных ощущений, сопровождающих путешествие по местным кустам. Как раз проверю, что там с моей магией.

Состроив сосредоточенное лицо, я махнула рукой, использовав одно из самых простеньких заклинаний огня, что-то вроде фаербола расширенного действия.

– Ой!… – восхищенно протянула Кулебра.

Думаю, если бы была возможность, она точно вытаращилась бы. Да уж, точно «ой».

Вместо небольшой просеки, которая должна была образоваться от такого относительно слабенького заклинания, передо мной выгорели все кусты. На месте довольно широкой зеленой и колючей полосы была куча пепла. Правда, большая. Не слабо! Ну зато теперь я точно знаю, что моя магия в этом мире действует, да еще как!

– Что ж, колючего там точно ничего не осталось, – философски заметила я и прошла по пеплу, временами, как большая кошка, брезгливо отряхивая лапы, то есть ноги.

Через пару шагов я вышла на еще одну небольшую полянку. В отличие от сумрачного леса и даже от ягодной благодати, на которой я побывала до этого, новая лужайка была на удивление светлая, даже радостная. Необычайно яркие цветы были просто огромными и таких форм, которых я никогда видела не только в природе, но и даже в самых фантастичных иллюзиях! В центре этой самой поляны находился дракончик. Небольшой такой, раза в два побольше меня. И он явно попал в ловушку, не позволяющую ему самостоятельно убраться отсюда.

«Ну вот, и здесь драконьеры», – огорченно подумала я, чем вызвала хмыканье Кулебры.

Закончив размышления на посторонние темы, я прямиком направилась к дракоше. Надо же узнать, смогу ли помочь, а если нет, то кого звать на помощь.

Увидев меня, дракоша зарычал и забился еще сильнее. Он явно не мог сдвинуться с места, на котором находился, но его агрессивного страха это ничуть не умерило.

Мы встречаем свою судьбу на пути, который избираем, чтобы уйти от нее.

Жан де Лафонтен

КАНИКУЛЫ С ДРАКОНАМИ

Первая возникла через полчаса неспешной прогулки по лесу. Свежий воздух и движение сделали свое дело – мне зверски захотелось есть. Я уже начала оглядываться по сторонам, как неожиданная помощь пришла свыше, а скорее – снизу. Забыв о необходимости смотреть под ноги, я поскользнулась на выпирающем из земли корне дерева и со страшным треском влетела в кусты. Жутко ругаясь на всех известных мне языках и вытаскивая колючки из самых неожиданных мест, я оглядела поляну, ставшую местом моего приземления. Симпатичная полянка, и, что самое главное, усыпанная очень привлекательными на вид ягодами.

Еще статьи:  Женатые любовники и замужние любовницы

«Ну как?» – мысленно спросила я свою помощницу.

– Они вполне съедобные. Попробуй, не пожалеешь, – голосом змеи-искусительницы предложила Кулебра.

Собственно говоря, змеей она и была. Небольшой серебряной цепочкой в виде змеи, подарок «моей самой главной проблемы». Подарок этот оказался не только красивым, но и полезным: в мире без магии, куда меня забросило заклинание моей подруги Амели, украшение внезапно заговорило, и к тому же весьма разумно. Змейка-то серебряная, но мозгов у нее в голове побольше, чем у многих. К тому же она родом из этого мира, и на ее советы я могла вполне положиться.

Последовав ее рекомендации, я попробовала одну ягодку и поняла, что на этой полянке я застряла надолго. Плоды неизвестного мне кустарника оказались удивительно вкусными, а мой растущий организм после стольких испытаний требовал необычно много еды. Вовсю наслаждаясь жизнью, я не торопилась покидать столь гостеприимное место, и к концу моего пиршества лужайка из красно-зеленой превратилась в просто зеленую. С невольным сожалением мытаря, понимающего, что взять больше нечего, я обвела взглядом голые ветви кустарников. Без ярких ягод они выглядели осиротевшими. Я чувствовала себя наевшейся, вернее объевшейся, а посему была еще более благодушной, чем обычно.

– Ну что, пойдешь дальше? – поинтересовалась Кулебра.

  • Название:Со мной не соскучишься!
  • Автор: Станислава Муращенко
  • Жанр:Юмористическая фантастика
  • Серия:Ведьмы не сдаются!
  • ISBN: 5-93556-883-7
  • Страниц:78
  • Перевод:
  • Издательство:Армада, Альфа-книга
  • Год:2007
  • Мы встречаем свою судьбу на пути, который избираем, чтобы уйти от нее.

    Жан де Лафонтен

    Глава 1 КАНИКУЛЫ С ДРАКОНАМИ

    Солнечные лучи беззаботно плещутся в бесконечном разливе высоких трав, тихо шелестящих под ногами. Проказливый ветерок, раздвинув черепицу листвы, бросил в лицо горсть солнечных зайчиков, нахально целясь в глаза. Зажмурившись от удовольствия, я вдыхаю пряный запах нового мира. Кулебра временами мне что-то рассказывает, я бездумно поддакиваю, предаваясь несколько не свойственной мне благодушной лени. Миленькая такая экскурсия, хотя, думаю, не многие бы поддержали мое мнение. Согласитесь, прогулка практически в одиночку по незнакомому миру, населенному крылатыми повелителями неба, куда меня забросило собственное непослушное подсознание, да еще и без особой перспективы на возвращение, – сомнительная радость. Вот только природа тут уж слишком замеча.

    Со мной не соскучишься

    … — Мотор! Так, камера наезжает, камера наезжает, наезжает камера! Стоп… Здесь должен быть крупный план… Улыбаемся… Загадочно… Загадочно улыбаемся. Улыбка нимфы. Отлично!

    Режиссер с явными признаками раннего ожирения носится по съемочной площадке, с трудом справляясь с одышкой.

    — Так… Волосы блестят на солнце и касаются воды. 3-замечательно!

    Я сижу в лодке и отчаянно мерзну. Сцена, по замыслу сценариста, происходит в июне, а снимается в октябре. Холодно, как холодно, Господи, но еще страшнее ярость режиссера, когда в поле зрения камеры попадают засохшие и заиндевевшие камыши.

    «Только не дрожи и не покрывайся мурашками, — внушаю я себе, — иначе эта пытка никогда не кончится. И мы будем снимать дубль за дублем, пока я не подхвачу двухстороннюю пневмонию».

    Опять надрывный вопль:

    — Кувшинки! Куда, черт возьми, опять подевались кувшинки?!

    Бутафорские кувшинки — жалкие измокшие кусочки материи, .

    Третья часть приключений о Линке.

    «Текст» – первый реалистический роман Дмитрия Глуховского, автора «Метро», «Будущего» и «Сумерек». Э.

    “Психология влияния” – одно из лучших учебных пособий по социальной психологии, конфликтологии, мене.

    «Кради как художник» — это известный бестселлер молодого писателя и художника Остина Клеона, в котор.

    Брун — медведь-оборотень, который хочет найти убийцу отца. Ему нужен личный помощник, который будил.

    Серия: “Детектив глазами женщины”

    Не так уж это и трудно – морочить голову полюбившему тебя человеку. Тем более если ты похожа на его погибшую возлюбленную, да еще актриса. Не по своей воле вступила Жанна в опасную игру с не знающим жалости бизнесменом, но оборвать ее уже не в силах. Так и живет она словно в кошмарном сне: чем дальше, тем страшнее. Убийство, шантаж, обман – нет конца жуткой цепочке. Но как проснуться, как стряхнуть с себя наваждение?

    Со мной не соскучишься, Шутки в сторону

    Издательство: “Эксмо-Пресс” (1998)

    Формат: 84×108/32, 431 стр.

    • Елена Алексеевна Яковлева — народная артистка России
    • Елена Юрьевна Яковлева — заслуженная артистка России

    Глава 7. О ТЕХНОЛОГИИ И ПИЩЕВЫХ МАТЕРИАЛАХ, ИСПОЛЬЗУЕМЫХ В КУЛИНАРНОМ ПРОЦЕССЕ — Говоря о «своей» кухне, то есть об особенностях, приемах и методах своей личной работы за разделочным столом и у плиты, каждый повар должен, конечно, в первую очередь сказать о той технологии, к которой он испытывает наибольшую склонность … Большая энциклопедия кулинарного искусства

    Еще статьи:  Парень от поцелуя возбуждается

    соскучиться — чусь, чишься; св. 1. Почувствовать скуку. С. в одиночестве. С. не успею: завтра уезжаю. С вами бы я никогда не соскучилась. Со мной вы соскучитесь: я плохая собеседница. С тобой не соскучишься (разг.; о том, кто ведёт себя странно, от кого можно… … Энциклопедический словарь

    соскучиться — чусь, чишься; св. 1) Почувствовать скуку. Соску/читься в одиночестве. Соску/читься не успею: завтра уезжаю. С вами бы я никогда не соскучилась. Со мной вы соскучитесь: я плохая собеседница. С тобой не соскучишься (разг.; о том, кто ведёт себя… … Словарь многих выражений

    Елена Яковлева

    Со мной не соскучишься

    … — Мотор! Так, камера наезжает, камера наезжает, наезжает камера! Стоп… Здесь должен быть крупный план… Улыбаемся… Загадочно… Загадочно улыбаемся. Улыбка нимфы. Отлично!

    Режиссер с явными признаками раннего ожирения носится по съемочной площадке, с трудом справляясь с одышкой.

    — Так… Волосы блестят на солнце и касаются воды. 3-замечательно!

    Я сижу в лодке и отчаянно мерзну. Сцена, по замыслу сценариста, происходит в июне, а снимается в октябре. Холодно, как холодно, Господи, но еще страшнее ярость режиссера, когда в поле зрения камеры попадают засохшие и заиндевевшие камыши.

    «Только не дрожи и не покрывайся мурашками, — внушаю я себе, — иначе эта пытка никогда не кончится. И мы будем снимать дубль за дублем, пока я не подхвачу двухстороннюю пневмонию».

    Опять надрывный вопль:

    — Кувшинки! Куда, черт возьми, опять подевались кувшинки?!

    Бутафорские кувшинки — жалкие измокшие кусочки материи, на пленке будут выглядеть настоящими (а где взять живые в Подмосковье в октябре-то месяце?) — от малейшего дуновения промозглого ветра разбегаются в разные стороны, точно стайка испуганных рыбешек. И тогда кто-нибудь возвращает их обратно, подталкивая веслом. А я сижу в лодке: рыжие волосы распущены и касаются синей холодной воды, на мне легкий полупрозрачный шелк, и я улыбаюсь, улыбаюсь, улыбаюсь… Мне хорошо, мне тепло, я счастлива и полна ожиданий.

    — А теперь текст! — приказывает режиссер.

    Текст так текст. Я старательно сохраняю на лице улыбку:

    — Ты еще спишь? Я принесла тебе малины…

    ГЛАВА 1

    Мужчина, соблазнивший меня первым много-много лет назад, когда я была хорошенькой семнадцатилетней дурочкой, шептал мне на ухо ласковые слова и обжигал кожу горячим дыханием. Лихач и кутила, запретно пахнущий коньяком, — ему ничего не стоило это сделать. Я плохо его запомнила, я даже не успела в него по-настоящему влюбиться, потому что через неделю он слетел с моста вместе со своим потрепанным «Москвичом», и мутные воды разбушевавшейся горной речки сомкнулись над его бесшабашной головой.

    Спустя полгода я навсегда уехала из маленького южного городка, заросшего дикой шелковицей, и поступила в театральное училище. Кажется, именно тогда судьба решила обратить свой первый русалочий взгляд на юную провинциалку. Одна очень пожилая и заслуженная актриса, дремавшая за экзаменационным столом, неожиданно очнулась и прервала мой жалкий монолог. Она строго сказала молодым голосом, тем самым, каким в молодости объяснялась в любви мужественным киногероям:

    — Посмотрите, какое у нее лицо!

    Комиссия, состоящая как на подбор из брюзгливых длинноволосых гениев, подняла на меня нарочито доброжелательные взоры, и результаты брошенной вскользь фразы оказались поистине судьбоносными. Через месяц после моего поступления в училище старая актриса умерла, и газеты целую неделю публиковали о ней цветистые некрологи. В общем, я так и не узнала, что такого особенного она разглядела в моем лице. Скорее всего в тот момент в памяти пораженной глубоким склерозом примадонны возникли какие-нибудь размытые образы, абсолютно не связанные с моей скромной персоной. Так или иначе, а я затесалась в «актерки», и на третьем курсе меня даже заметил талантливый и уже тогда известный режиссер Корчинский, а теперь и вовсе маститый маэстро, схвативший пару-тройку призов на кинофестивалях отнюдь не средней руки и широко известный в узких кругах непреходящей страстью к инфантильным блондинкам. И заметил он меня тогда почти как старик Державин, пробормотав под нос что-то вроде: «А вот эта рыжая, пожалуй, подойдет». Его помощник флегматично пожал плечами, что, вероятно, означало: хоть рыжую, хоть пегую, хоть серую в яблоках. Я преданно улыбнулась, продемонстрировав крепкие крестьянские зубы, и очутилась на съемочной площадке.

    Фильм получился в типично российских ностальгических тонах: герой все чего-то ищет, а чего именно, знает приблизительно (в народе это называется «рыпаться»). Он расходится с женой, ругается с начальством, пьет горькую и умирает в безнадежной погоне за идеалом. Идеал — полувымышленную девушку из прошлого, возникающую в мечтах и, как водится, в предсмертном бреду, — я и олицетворяла. Я сидела в лодке без весел, качавшейся среди кувшинок, и мои волосы касались тихой воды. Я медленно оборачивалась, красивая и необъяснимая, словно предчувствие. Несмотря на то что моя роль занимала по времени не менее четверти картины, я ничего не говорила. Вернее, у меня была одна-разъединственная идиотская фраза:

    Еще статьи:  Быть замужем это

    — Ты еще спишь? Я принесла тебе малины…

    Да-да, именно эти слова мне следовало произносить, сидя в лодке посреди озера. Неудивительно, что у меня ничего не получалось. Режиссер то и дело хлопал в ладоши, перебивая:

    — Стоп! Совсем не то. Давай сначала.

    Мы бились с мифической малиной несколько дней. Режиссер — любитель блондинок — с маниакальным упрямством выжимал из меня «правду», но в результате только устало утер пот:

    — Наваждение: как только она раскрывает рот, весь образ рушится.

    В конце концов мою роль озвучила другая актриса, а мне оставалось лишь сожалеть о преждевременном закате немого кино.

    Но все равно, на просмотре я себе понравилась. Это было красиво: заросший пруд, блики солнца в камышах и томительная, бесконечно чистая мелодия за кадром, которая так и называлась: «Лодка среди кувшинок». Ее сочинил молодой саксофонист, играющий в плохом ресторанчике на московской окраине. Саксофонист приходил на съемки и слонялся, неприкаянный, между декорациями, постоянно что-нибудь роняя. Он то и дело извинялся, хотя на него никто не обращал внимания, и его длинное малокровное лицо оживлялось только тогда, когда включали фонограмму. Однажды я видела, как режиссер одобрительно похлопал его по плечу:

    — Не дрейфь, скоро ты станешь Нино Ротой, а эта вещь будет преследовать тебя из каждого окна, как слуховая галлюцинация.

    Мне кажется, композитор не верил, в чем и оказался прав. Саксофонист не дождался премьеры, глупо погиб в случайной ресторанной разборке. Возможно, таким образом судьба уберегла его от разочарования, потому что фильм критика изодрала буквально в клочья. Он промелькнул вторым экраном по захолустным клубам железнодорожников, и коробки с пленками заняли надлежащее место на пыльной полке. Самое смешное: через несколько лет сей факт позволил нашему ценителю блондинок ко всем прочим титулам приобрести еще и самый звучный — гонимого гения. Мелодия умерла вместе с фильмом, а с ней и несостоявшаяся актриса Жанна.

    На съемках я и познакомилась с Кареном. Он не имел отношения к фильму, не числился в штате киностудии, но от него в прямом и переносном смысле зависело все. Он давал деловые советы, устраивал полезные знакомства, отпускал игривые комплименты актрисам и угощал дам сигаретами с ментолом. Теперь таких, как он, именуют спонсорами и продюсерами, а тогда — нужными людьми. И в том, и в другом случае — это представители древнейшего ордена счастливых пенкоснимателей. Я спросила у гримерши:

    — Как кто? — удивилась она. — Карен.

    — Ну да, Карен, — она взбила мои волосы натурального рыжего цвета, — он все может и всех знает.

    А дальше… Несколько невинных любезностей, флакончик французских духов, столик на двоих в валютном ресторане, но главное, ах, конечно же, главное: «все знает и все может». И я перекочевала из студенческого общежития с непугаными тараканами в кареновскую квартирку в тихом центре, захватив с собой имущество, состоящее из пары штопаных колготок и конспектов по актерскому мастерству. Жилось мне неплохо, и очень скоро учебу я забросила, ограничившись выходами в свет в сопровождении Карена: на премьеры, модные постановки и в ресторан Дома кино. Карен однажды даже вывез меня на Берлинский кинофестиваль, но здесь начинается иная, грустная история.

    В Берлине премию за лучшую женскую роль получила моя невзрачная сокурсница-зубрилка, и это меня неожиданно проняло. Там я впервые серьезно напилась, и Карен отхлестал меня по щекам в гостиничном номере, и страх в первый раз вошел в мое сердце ржавой иглой. В остальном я вполне могла чувствовать себя крохотной частицей богемы, хотя сниматься меня больше не приглашали.

    Итак, Карен взял меня за плечи и развернул против течения. Или, вернее, изменил его направление, и я преспокойненько отправилась в новое плавание, даже не прихватив с собой спасательного круга. А впрочем, не сделай он этого, нашелся бы кто-нибудь другой, ибо для автономного путешествия необходимо прилагать определенные усилия. Разумеется, в один уж-жасный день я наскочила на мель, точнее, меня вынесло на нее, беспомощную и мокрую. А пароход, блистающий гирляндами, поплыл дальше. С его палубы еще доносились приглушенные звуки Аргентинского танго, а Карен стоял на корме и нежно обнимал стройную прелестницу. Изрядно наглотавшись воды, я очутилась в одиночестве среди разрозненных обломков загубленной молодости. Мимо проплывали чужие корабли, и пиратские флаги, еще недавно спрятанные в трюме, гордо реяли на мачтах.

    Уже почти год я сидела без работы и денег в своем тихом центре, в квартире Карена, которую он мне оставил. Или нет? Я просыпалась по ночам в холодном поту, представив, как он входит и говорит:

    — А квартирку-то пора освободить!

    Еще статьи:  Как уйти от женатого мужчины

    Пока он не приходил, у меня была масса приятных минут. Интересная книжка, ленивые раздумья, глубокая затяжка хорошей сигаретой в наступающих сумерках, настольная лампа с оранжевым абажуром и крупные хлопья снега за окном. Когда заканчивались деньги, приходилось выныривать на поверхность. Я относила в комиссионку что-нибудь из хороших, но ненужных вещей, а их мне треб .

    99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

    Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

    Описание и краткое содержание “Со мной не соскучишься” читать бесплатно онлайн.

    Со мной не соскучишься

    … — Мотор! Так, камера наезжает, камера наезжает, наезжает камера! Стоп… Здесь должен быть крупный план… Улыбаемся… Загадочно… Загадочно улыбаемся. Улыбка нимфы. Отлично!

    Режиссер с явными признаками раннего ожирения носится по съемочной площадке, с трудом справляясь с одышкой.

    — Так… Волосы блестят на солнце и касаются воды. 3-замечательно!

    Я сижу в лодке и отчаянно мерзну. Сцена, по замыслу сценариста, происходит в июне, а снимается в октябре. Холодно, как холодно, Господи, но еще страшнее ярость режиссера, когда в поле зрения камеры попадают засохшие и заиндевевшие камыши.

    «Только не дрожи и не покрывайся мурашками, — внушаю я себе, — иначе эта пытка никогда не кончится. И мы будем снимать дубль за дублем, пока я не подхвачу двухстороннюю пневмонию».

    Опять надрывный вопль:

    — Кувшинки! Куда, черт возьми, опять подевались кувшинки?!

    Бутафорские кувшинки — жалкие измокшие кусочки материи, на пленке будут выглядеть настоящими (а где взять живые в Подмосковье в октябре-то месяце?) — от малейшего дуновения промозглого ветра разбегаются в разные стороны, точно стайка испуганных рыбешек. И тогда кто-нибудь возвращает их обратно, подталкивая веслом. А я сижу в лодке: рыжие волосы распущены и касаются синей холодной воды, на мне легкий полупрозрачный шелк, и я улыбаюсь, улыбаюсь, улыбаюсь… Мне хорошо, мне тепло, я счастлива и полна ожиданий.

    — А теперь текст! — приказывает режиссер.

    Текст так текст. Я старательно сохраняю на лице улыбку:

    — Ты еще спишь? Я принесла тебе малины…

    ГЛАВА 1

    Мужчина, соблазнивший меня первым много-много лет назад, когда я была хорошенькой семнадцатилетней дурочкой, шептал мне на ухо ласковые слова и обжигал кожу горячим дыханием. Лихач и кутила, запретно пахнущий коньяком, — ему ничего не стоило это сделать. Я плохо его запомнила, я даже не успела в него по-настоящему влюбиться, потому что через неделю он слетел с моста вместе со своим потрепанным «Москвичом», и мутные воды разбушевавшейся горной речки сомкнулись над его бесшабашной головой.

    Спустя полгода я навсегда уехала из маленького южного городка, заросшего дикой шелковицей, и поступила в театральное училище. Кажется, именно тогда судьба решила обратить свой первый русалочий взгляд на юную провинциалку. Одна очень пожилая и заслуженная актриса, дремавшая за экзаменационным столом, неожиданно очнулась и прервала мой жалкий монолог. Она строго сказала молодым голосом, тем самым, каким в молодости объяснялась в любви мужественным киногероям:

    — Посмотрите, какое у нее лицо!

    Комиссия, состоящая как на подбор из брюзгливых длинноволосых гениев, подняла на меня нарочито доброжелательные взоры, и результаты брошенной вскользь фразы оказались поистине судьбоносными. Через месяц после моего поступления в училище старая актриса умерла, и газеты целую неделю публиковали о ней цветистые некрологи. В общем, я так и не узнала, что такого особенного она разглядела в моем лице. Скорее всего в тот момент в памяти пораженной глубоким склерозом примадонны возникли какие-нибудь размытые образы, абсолютно не связанные с моей скромной персоной. Так или иначе, а я затесалась в «актерки», и на третьем курсе меня даже заметил талантливый и уже тогда известный режиссер Корчинский, а теперь и вовсе маститый маэстро, схвативший пару-тройку призов на кинофестивалях отнюдь не средней руки и широко известный в узких кругах непреходящей страстью к инфантильным блондинкам. И заметил он меня тогда почти как старик Державин, пробормотав под нос что-то вроде: «А вот эта рыжая, пожалуй, подойдет». Его помощник флегматично пожал плечами, что, вероятно, означало: хоть рыжую, хоть пегую, хоть серую в яблоках. Я преданно улыбнулась, продемонстрировав крепкие крестьянские зубы, и очутилась на съемочной площадке.

    Фильм получился в типично российских ностальгических тонах: герой все чего-то ищет, а чего именно, знает приблизительно (в народе это называется «рыпаться»). Он расходится с женой, ругается с начальством, пьет горькую и умирает в безнадежной погоне за идеалом. Идеал — полувымышленную девушку из прошлого, возникающую в мечтах и, как водится, в предсмертном бреду, — я и олицетворяла. Я сидела в лодке без весел, качавшейся среди кувшинок, и мои волосы касались тихой воды. Я медленно оборачивалась, красивая и необъяснимая, словно предчувствие. Несмотря на то что моя роль занимала по времени не менее четверти картины, я ничего не говорила. Вернее, у меня была одна-разъединственная идиотская фраза:

    Еще статьи:  Влюбился мужчина рак

    — Ты еще спишь? Я принесла тебе малины…

    Да-да, именно эти слова мне следовало произносить, сидя в лодке посреди озера. Неудивительно, что у меня ничего не получалось. Режиссер то и дело хлопал в ладоши, перебивая:

    — Стоп! Совсем не то. Давай сначала.

    Мы бились с мифической малиной несколько дней. Режиссер — любитель блондинок — с маниакальным упрямством выжимал из меня «правду», но в результате только устало утер пот:

    — Наваждение: как только она раскрывает рот, весь образ рушится.

    В конце концов мою роль озвучила другая актриса, а мне оставалось лишь сожалеть о преждевременном закате немого кино.

    Но все равно, на просмотре я себе понравилась. Это было красиво: заросший пруд, блики солнца в камышах и томительная, бесконечно чистая мелодия за кадром, которая так и называлась: «Лодка среди кувшинок». Ее сочинил молодой саксофонист, играющий в плохом ресторанчике на московской окраине. Саксофонист приходил на съемки и слонялся, неприкаянный, между декорациями, постоянно что-нибудь роняя. Он то и дело извинялся, хотя на него никто не обращал внимания, и его длинное малокровное лицо оживлялось только тогда, когда включали фонограмму. Однажды я видела, как режиссер одобрительно похлопал его по плечу:

    — Не дрейфь, скоро ты станешь Нино Ротой, а эта вещь будет преследовать тебя из каждого окна, как слуховая галлюцинация.

    Мне кажется, композитор не верил, в чем и оказался прав. Саксофонист не дождался премьеры, глупо погиб в случайной ресторанной разборке. Возможно, таким образом судьба уберегла его от разочарования, потому что фильм критика изодрала буквально в клочья. Он промелькнул вторым экраном по захолустным клубам железнодорожников, и коробки с пленками заняли надлежащее место на пыльной полке. Самое смешное: через несколько лет сей факт позволил нашему ценителю блондинок ко всем прочим титулам приобрести еще и самый звучный — гонимого гения. Мелодия умерла вместе с фильмом, а с ней и несостоявшаяся актриса Жанна.

    На съемках я и познакомилась с Кареном. Он не имел отношения к фильму, не числился в штате киностудии, но от него в прямом и переносном смысле зависело все. Он давал деловые советы, устраивал полезные знакомства, отпускал игривые комплименты актрисам и угощал дам сигаретами с ментолом. Теперь таких, как он, именуют спонсорами и продюсерами, а тогда — нужными людьми. И в том, и в другом случае — это представители древнейшего ордена счастливых пенкоснимателей. Я спросила у гримерши:

    — Как кто? — удивилась она. — Карен.

    — Ну да, Карен, — она взбила мои волосы натурального рыжего цвета, — он все может и всех знает.

    А дальше… Несколько невинных любезностей, флакончик французских духов, столик на двоих в валютном ресторане, но главное, ах, конечно же, главное: «все знает и все может». И я перекочевала из студенческого общежития с непугаными тараканами в кареновскую квартирку в тихом центре, захватив с собой имущество, состоящее из пары штопаных колготок и конспектов по актерскому мастерству. Жилось мне неплохо, и очень скоро учебу я забросила, ограничившись выходами в свет в сопровождении Карена: на премьеры, модные постановки и в ресторан Дома кино. Карен однажды даже вывез меня на Берлинский кинофестиваль, но здесь начинается иная, грустная история.

    В Берлине премию за лучшую женскую роль получила моя невзрачная сокурсница-зубрилка, и это меня неожиданно проняло. Там я впервые серьезно напилась, и Карен отхлестал меня по щекам в гостиничном номере, и страх в первый раз вошел в мое сердце ржавой иглой. В остальном я вполне могла чувствовать себя крохотной частицей богемы, хотя сниматься меня больше не приглашали.

    Итак, Карен взял меня за плечи и развернул против течения. Или, вернее, изменил его направление, и я преспокойненько отправилась в новое плавание, даже не прихватив с собой спасательного круга. А впрочем, не сделай он этого, нашелся бы кто-нибудь другой, ибо для автономного путешествия необходимо прилагать определенные усилия. Разумеется, в один уж-жасный день я наскочила на мель, точнее, меня вынесло на нее, беспомощную и мокрую. А пароход, блистающий гирляндами, поплыл дальше. С его палубы еще доносились приглушенные звуки Аргентинского танго, а Карен стоял на корме и нежно обнимал стройную прелестницу. Изрядно наглотавшись воды, я очутилась в одиночестве среди разрозненных обломков загубленной молодости. Мимо проплывали чужие корабли, и пиратские флаги, еще недавно спрятанные в трюме, гордо реяли на мачтах.

    Автор статьи: Ирина Коломицина

    Позвольте представиться. Меня зовут Ира. Я уже более 6 лет занимаюсь психологией отношений. Считая себя профессионалом, хочу научить всех посетителей сайта решать сложные и не очень задачи. Все данные для сайта собраны и тщательно переработаны для того чтобы донести в доступном виде всю необходимую информацию. Перед применением описанного на сайте всегда необходима ОБЯЗАТЕЛЬНАЯ консультация с профессионалами.

    Обо мнеОбратная связь
  • Оцените это сообщение
    ПОДЕЛИТЬСЯ

    ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

    Please enter your comment!
    Please enter your name here